Сегодня мороз был еще крепче, чем вчера, но Яльмар не побоялся, как бывало, сразу после завтрака расстаться с Кнутом. Это был последний день перед возвращением на берег Зордрагерфиорда, то есть перед отдыхом по крайней мере на три-четыре дня в теплой избушке. Там можно будет спать, не боясь застудить себе легкие, пить утренний кофе, не обжигаясь и не опасаясь того, что жидкость замерзнет в кружке, прежде чем попадет в рот.

Укрепив пожитки на санях, Яльмар еще раз набил трубку.

— Разгонную трубочку, Кнут?

Кнут мрачно молчал, возясь с укладкой своих саней.

— Эй, Кнут, с тобой говорят!

— Слышу.

— А раз слышишь, то не следует заставлять собеседника глотать лишнюю порцию мороза, чтобы повторять приглашение. Держи! — и Яльмар бросил ему свой кисет.

Кнут с сумрачным видом набил трубку. Сильными затяжками раскуривая ее, он сказал из-за окутавших его голову клубов дыма:

— А ты не думаешь, Яльмар, что следует пересмотреть наше условие?

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Яльмар. — Между нами же нет никаких условий.

— Не следует ли нам восстановить наше товарищество? — проговорил Кнут, не глядя на собеседника.

Яльмар помахал огромной рукавицей.

— Эге-ге! Теперь, когда песец пошел ко мне, ты снова заговорил о товариществе.

— Это случай.