Он разочарованно сплюнул и вернулся к трещине. Как и в первый раз, он подполз к краю пропасти на животе.

— Эй, Яльмар!

Свэн пошевелился и приподнял голову. Кнут с трудом узнал товарища: его лицо совсем посинело, вместо носа чернел кусок разбитого и отмороженного мяса. Но Йенсен смотрел на все это довольно равнодушно. Быть может, в сумерках полярной ночи это и действительно не казалось таким страшным? А Йенсен, к тому же, не принадлежал к числу особенно чувствительных людей и перевидал на своем веку всякое…

Свэн долго смотрел снизу на Кнута. Словно не мог понять, кто перед ним. Сознание не сразу отразилось в его мутных глазах. Наконец он прохрипел:

— Кнут?

— Как это тебя угораздило?

Свэн, видимо, собирался с мыслями, потом так же хрипло, с трудом ответил:

— В темноте… Спешил домой.

— Как же теперь быть? — спросил Кнут.

— Ты… вытащишь… меня…

— Я из-за тебя уже потерял столько времени. И теперь еще потеряю, — сказал Кнут.

Яльмар молчал.

Кнут спросил:

— Почему ты не попробовал вылезти сам? Тут не глубоко.

— Кажется, у меня сломана нога.

— Эдак ты мог и замерзнуть.

— Я знал… ты придешь.

Кнут усмехнулся.

— Я и так потерял много времени, — повторил он свое.

Яльмар попробовал повернуться и застонал.

— Вытащи меня скорей.

Кнут подумал.

— Придется идти на базу за веревкой.

— Свяжи постромки.

Кнут снова помолчал. Потом, как будто невзначай, спросил:

— Слушай, сколько у тебя собрано за этот год?

— Не знаю.

— Я потерял из-за тебя много времени. Быть может, пропали мои песцы в капканах…

— Вытащи меня скорей.