Он бросился к носилкам и припал головой к погону прапорщика, заглядывая в его лицо своими нежными, девичьими светло-карими глазами, потемневшими от испуга.

– Что с вами, господин прапорщик?.. Что с вами, господин прапорщик? - повторял он бессмысленно.- А я уже думал, що вас зараз зовсим вбыло. - При этом он, не стесняясь, вытирал слезы рукавом своей летней травянисто-желтой гимнастерки.

– Где же это вы околачивались? - по-прежнему неестественно слабо, но уже с командирскими нотками в голосе сказал Петя. - В бою вестовому полагается быть вместе со своим офицером. Под суд захотели?

– Виноват, господин прапорщик. Трошки отстал, бо вы дуже швидко побежали вперед. А тут "он" как ударит сбоку… И все вокруг вас. А одна граната прямо-таки у вас под ногами разорвалась. Я уже думал, что клочков ваших не соберу. Стою на месте, аж весь трясусь тай плачу…

Чабан снова всхлипнул и посмотрел на своего прапорщика с восторженной улыбкой, как на ясное солнышко, даже немножко зажмурился.

– Ну, хорошо, потом расскажешь, а пока несите! - сказал Петя, услышав, что за гребнем снова - и довольно близко - началась ружейная пальба пачками и застучали пулеметы.

Но и без этого санитары поторопились.

Теперь, кроме них, носилки поддерживали неизвестно откуда взявшиеся еще два солдатика с винтовками, оба маленькие, проворные, суетливые, до смерти перепуганные и в то же время старающиеся быть как можно незаметнее.

– А вы, друзья, как сюда попали? - грозно спросил Петя. - Вы разве санитары?

– Никак нет, - с готовностью ответил один из них. - А мы пособляем санитарам.

– На случай, если чего-нибудь не так… - добавил другой.

– А ну, марш обратно в роту! - крикнул Петя.

– Слушаюсь, господин прапорщик! - с еще большей готовностью сказали оба солдатика в один голос, но никуда от носилок не отошли, а, наоборот, ухватились за них еще крепче, всем своим видом стараясь показать, что они готовы на все, лишь бы как можно лучше услужить господину прапорщику.