Далее длинной вереницей вытянулся десяток лошадей, и между ними группами и в одиночку люди.

Миновав невысокий увал с редколесьем, караваи вступил в особенно густой и мрачный еловый лес. Анюта заметила, что собака проводника скрылась.

- Пахом Степанович, куда исчез ваш Орлан? Я уже обратила внимание, что пока мы идем по редкому лесу, он вертится возле вас, а стоит нам зайти в густые заросли, как он сразу скрывается. В чем дело?

- Орлан сейчас на своем посту, Анна Федоровна.

- Как это на посту? - удивилась девушка.

- А вот так, - ответил Пахом Степанович, не поворачивая головы. - Мы идем напрямик, а он колесит, круги делает, охраняет нас, чтобы, значит, никто ни с какой стороны не подобрался к нам.

Сказанному удивился даже Черемховский.

- Каким же образом вы приучили его нести такую службу? - спросила Анюта.

- Да совсем и не учил. Сам диву дался, когда впервой узнал. Умная тварь. - Помолчав, добавил: - Собака в тайге - дорогой помощник.

Вскоре все оказались свидетелями события, подтвердившего слова проводника. Отряд стал входить в разнолесье, как вдруг впереди послышалось злое рычанье, сменяющееся жалобным повизгиванием. Вслед за тем в чаще раздался треск, и появившийся оттуда Орлан бросился к ногам Пахома Степановича. Шерсть на его спине поднялась дыбом, хвост был поджат. Беспокойно озираясь, Орлан прижался к ногам хозяина. В то же время передняя лошадь тревожно всхрапнула и попятилась назад, потащив за собой Черемховского.

- Что такое? - испуганно спросила Анюта, помогая отцу удержать в руках повод. Ей на помощь бросился Карамушкин, обрадованный случаю проявить свое внимание к девушке.

Пахом Степанович, вскинув берданку, не поворачиваясь, молча поднял руку, чтобы остановили караван. Но лошади уже и сами не шли вперед, беспокойно храпели и пятились.

- У кого ружья, все сюда! - негромко крикнул Пахом Степанович.