Это случилось двенадцать часов назад в 180 милях отсюда.
Небо тогда было угрожающе затянуто. Свинцовые тучи на западе вдавили узенькую полоску заката в море. Словно под действием небесного насоса, волны вздымались на десятиметровую высоту, открывая по обоим бортам нашего парохода огромные седые ущелья. Там зазубренные острия их гребней скрещивались, словно мечи, и от удара рассыпались мелкими брызгами над поверхностью бушующего океана. Временами плавучий остров гулко звенел и в чрева его что-то содрогалось. Это гребной винт выскакивал из воды, бил лопастями по воздуху и тут же нырял вглубь, бросая стальной колосс навстречу новой волне. Тонны беснующейся стихии при каждом ударе разбивались о форштевень и перекатывались через палубу. Вихрь мчался низко над океаном со скоростью 100 километров в час, пытаясь вернуть судно в последний порт.
На верхней палубе ни души. Лишь внизу, в трюме, при мерцающем свете двух ламп вокруг стола над костяшками сидели китайцы и молча играли в маджонг. Звонкое эхо беспомощно бьющегося гребного винта минутами сливалось со щелкающим звуком костяшек, которые худой кок сгребал в кучку и перемешивал для новой партии. За его руками сосредоточенно следило несколько пар глаз тех, кто находился вокруг стола и в полутьме двухъярусных коек каюты.
Юнги только что домыли палубу на корме и неслышно, по-кошачьи, удалились.
Три дня назад на пристани в Кейптауне американский нефтепромышленник с сигарой в зубах и с мыслями на Уолл-стрите наблюдал, как служители уносят гору его чемоданов на судно. Сейчас он бегает по верхней палубе и старается сбросить в море хотя бы полкило своего веса. Сегодня, так же как вчера и позавчера, пятьдесят два раза обегает он застекленную галерею; в конце беговой дорожки, возле спущенного бассейна, осторожно сбавляет скорость, чтобы не поскользнуться на свежевыдраенной палубе, и то и дело подносит часы к близоруко сощуренным глазам. Дамы в шезлонгах после каждого круга отрываются от иллюстрированных журналов и сочувственно кивают спортсмену. Нефтепромышленник-спортсмен пробегает последний круг и привычно направляется к высокому стулу у стойки бара.