Такие жанры, как оперетта, водевиль и комическая опера, туземцам неизвестны. Зато очень популярна мелодрама, как та, например, которую сейчас увидят белые гости. Артисты, незнакомые с театральными канонами, в свободной манере воспроизводят все то, что так хорошо известно им в жизни: войну, охоту или деяния какого-нибудь монарха, являющегося, как правило, главным действующим лицом представления.

Женщинам строго-настрого запрещается появляться как на сцене, так и в зале, но они, сгорая от любопытства, всеми правдами и неправдами проникают в хижину и теснятся за спинами мужчин.

Как в настоящем театре, о начале спектакля возвещает музыка, исполняемая оркестром.

Основная сюжетная линия драмы — история восхождения на трон нынешнего правителя.

На сцене перед ящичком, оказывающимся вдруг шарманкой, сидит чернокожий актер и наигрывает, как ни странно, европейские народные напевы. Смутно угадывается мелодия песенки «Эй, мои ягнятки!», чудовищно искаженная старым неисправным механизмом — предметом особой гордости властелина, который за сей шедевр музыкальной техники отдал ловкому Ибрагиму целую партию рабов. Рядом с шарманщиком, на шкуре пантеры, сидит на корточках в окружении своих «приближенных» актер, исполняющий роль покойного тирана Камрези. Убранство его роскошно: на лбу сверкает фальшивыми камнями диадема

Справа на подмостки вступает «войско» — обнаженные чернокожие с копьями в руках. Предводителя выделяет только стягивающий талию узкий плетеный поясок из тростникового волокна, поддерживающий угрожающего вида огромный турецкий кинжал. Это Каркоанс. Отчаянно жестикулируя и грозно рыча, претендент на престол приближается к «королю» в сопровождении дружины и, потрясая кулаком, произносит пламенную речь. «Камрези» дружелюбно отвечает речитативом

Но выпивохи проявляют себя людьми неблагодарными. В результате опьянения позы их становятся угрожающими, голоса звучат резче. Не обращая особого внимания на публику, актеры принимаются выяснять отношения. Свиты обмениваются отчаянной бранью и воинственно размахивают оружием, не забывая, однако, прикладываться — все чаще и чаще — к вину и пиву.