— М-да… — протянул в задумчивости Хорнблоуэр. — А мне предстоит плыть с ним домой…

— Сочувствую и надеюсь, что вам повезет больше, чем мне.

— Прошу прощения, господа. — Один из матросов с баржи заставил их посторониться, чтобы протащить по сходням брезентовый шланг. По пятам за ним пробежал другой матрос с какой-то бумагой в руках. Вокруг царила обычная при аврале суматоха.

— Не уйти ли нам отсюда, сэр? — предложил Хорнблоуэр. — Давайте спустимся в мою… я имею в виду в вашу каюту, где я смогу передать вам судовые документы. Я все приготовил заранее.

Сундук с пожитками самого Хорнблоуэра одиноко стоял на палубе возле кормового люка, напоминая о скором и неизбежном отплытии его хозяина.

В каюте Хорнблоуэр провел всего несколько минут — большего для завершения формальностей по передаче командования не потребовалось.

— Могу я попросить м-ра Буша выделить матроса для переноски моего багажа на баржу, сэр? — осведомился Хорнблоуэр у нового капитана.

С этого момента он стал никем. Здесь, на «Пришпоренном», он не был даже пассажиром. У него не осталось на борту шлюпа больше никаких прав, что стало еще более очевидным, когда он вновь поднялся на палубу попрощаться с офицерами. Хорнблоуэр огляделся по сторонам, ловя взглядом знакомые лица, но все были поглощены насущными заботами по перекачке воды и не имели лишней секунды, которую могли бы уделить своему бывшему капитану. Поспешное рукопожатие, пара прощальных слов — и каждый торопился вернуться к исполнению своих обязанностей. Со странным чувством горечи и облегчения Хорнблоуэр повернулся наконец к сходням.

Облегчение, однако, быстро сменилось тревогой, как только он бросил взгляд на узкую доску, связывающую между собой борта обоих судов.