Прошло ещё три года, и очередная случайность столкнула на Арбате лбами двух когда-то закадычных, но вдребезги разругавшихся друзей и усадила их за стол переговоров. В итоге было подписано соглашение о мире, дружбе и совместном сочинении романа путём переписки (друг жил в Свердловске). Я впервые сел за письменный стол и совершенно одурел от перспективы обрушить на благодарное человечество свою литературную продукцию. За два года я не заработал пером и на коробку спичек, и лишь абсолютно случайная встреча с моим будущим литературным крёстным, писателем Л. Л., вселила в меня надежду тогда, когда я уже готов был раствориться в армии графоманов.

Таким образом, как легко убедиться, моя жизнь могла бы дать пищу для ума доброму десятку философов, которые при каждом случае лягают ногами случайность.

Не буду вспоминать прочих решающих случайностей — ими хоть пруд пруди. Скажу только, что из-за случайной фразы соседки я ушёл в море и написал повесть о рыбаках, которую случайно прочитал бортрадист полярной авиации Владимир Соколов. Владимир Иванович прислал мне письмо, в котором сообщил, что в Ледовитом океане экзотики не меньше, чем в Индийском, и что я могу рассчитывать на гостеприимство полярных лётчиков.

Честно говоря, мёрзнуть мне решительно не хотелось. Все моё нутро восставало при одной только мысли о том, что я буду мёрзнуть — и, возможно, как собака. Но, хорошенько подумав, решил, что наши представления — я презрительно обозвал их про себя обывательскими — об арктических морозах преувеличены. Лёжа на своей любимой тахте, я вспомнил мудрую истину: «Нет плохой погоды, есть плохая одежда».