— Ладно, ладно, хозяин! Постараемся не говорить об этом совсем, а уж если придется, то как можно меньше.

Затем, повернувшись к по-прежнему пустующей кофейне, Бруно заметил:

— Но вот, по-моему, уютный уголок. Мы замучились, пока спускались в предместье Пера. Турецкое солнце совсем нас зажарило, и я не удивлюсь, если хозяин захочет освежиться.

— Это способ сказать мне, что ты сам хочешь пить, — улыбнулся ван Миттен. — Хорошо, зайдем в эту кофейню.

И оба направились к маленькому столику перед заведением.

— Каваджи! — крикнул Бруно, похлопав на европейский манер.

Никто не появился.

Бруно позвал еще раз, но уже громче.

Хозяин возник в глубине кофейни, но не проявил никакой готовности подойти.

— Иностранцы… — бормотал он, заметив обоих клиентов перед столиком. — Они в самом деле думают, что…

Наконец он приблизился.

— Каваджи, дайте нам бутылочку вишневой. И свежей! — попросил ван Миттен.

— С пушечным выстрелом, — ответил хозяин.

— Как это «вишневая с пушечным выстрелом»? — удивился Бруно. — С мятой, с мятой!

— Если у вас нет вишневой, — сказал ван Миттен, — дайте стакан розового рахат-лукума

— С пушечным выстрелом, — повторил владелец кофейни, пожимая плечами.

— Но что он имеет в виду под своим пушечным выстрелом? — спросил Бруно у хозяина.

— Посмотрим, — ответил тот, все еще не теряя спокойствия. — Если у вас нет рахат-лукума, дайте нам чашку мока

— С пушечным выстрелом!

— С пушечным выстрелом? — недоумевает ван Миттен.

— Не раньше, — сказал хозяин.

И без дальнейших церемоний он вернулся в свое заведение.

— Вот что, хозяин, — сказал Бруно, — уйдемте-ка отсюда. Здесь нечего делать. Посмотрите только на этого невежу-турка, который отвечает вам «пушечными выстрелами».