– Охота вам спорить, господа,– вступил в разговор четвертый ученый, старше остальных с виду.– Вы, верно, забыли, что я жду вас к себе на обед, причем изысканный, с шампанским.
– О, сэр Артур! Что за золотые слова! – вскричал неугомонный Серяков.– Едемте же скорее! Никакие полярные ледники не заменят холодильник с шампанским!
Обед удался на славу, было выпито много вина, и все забыли об Эбермане. Но под конец обеда Серяков напомнил о нем.
– Знаете, Прегель,– сказал он; указывая на бокал с шампанским, – родина такого дивного вина может себе позволить не интересоваться арктическими экспедициями.
– Ах, Серяков, какой вы несносный! – по-отечески снисходительно перебил юношу сэр Артур Лесли.– Можно подумать, что наука вам безразлична, а ведь не так давно вы прославились как неустрашимый исследователь…
– Вы очень любезны, сэр Артур. Но меня возмутило, что Эберман в своем выступлении с таким пренебрежением говорил о Франции. В наш век железа и Тройственного союза
Серяков говорил взволнованно, с лихорадочным блеском в глазах. Растроганный де Амбрие горячо пожал юноше руку.
– Я разделяю ваши симпатии к Франции, мой молодой друг, – сказал сэр Артур.– Не горячитесь. Как-никак нужно быть выше мелочных обид и уметь, спокойно выслушав оппонента, открыто высказать свое мнение.
– Действительно,– заметил сдержанный до того де Амбре,– можно многое сказать, если ни у кого нет оскорбительных намерений.
– Дорогой мой, я знаю вас как пылкого патриота и ни в малейшей степени не хотел бы оскорбить.
– Но я вовсе не являюсь одним из тех обидчивых шовинистов, которые не выносят никаких замечаний. Мой патриотизм не слеп, и я уверен, что мнение о моей стране, высказанное таким человеком, как вы, будет беспристрастным. Говорите же, прошу вас.
– Ну что ж, охотно поделюсь с вами своими соображениями. Я с удовольствием отмечаю, что почти целый век, а точнее с тысяча семьсот шестьдесят шестого по тысяча восемьсот сороковой год, Франция намного превосходила другие страны, включая и Англию, числом и результатами морских экспедиций, предпринятых в поисках новых земель. Я с восхищением вспоминаю Бугенвиля