— Нет ли у кого-нибудь из вас какой-либо монетки?.. Пошарьте-ка, детки, по карманам!

— Вот, папа, — ответила маленькая девочка, вынимая из кармана квадратный клочок зеленоватой, грязной и помятой бумаги.

На этой бумаге еле можно было прочитать: «United States fractional lurrency»;

— Откуда это у тебя? — спросила мать.

— Это остаток от последней выручки, — ответила Наполеона.

— А у тебя, Сандр, ничего нет?

— Ничего, папа.

— И у меня ничего.

— А сколько тебе не хватает, Цезарь? — спросила Корнелия у мужа.

— Для круглого счета мне недостает двух центов, — ответил Каскабель.

— Вот они, хозяин, — сказал Клу-де-Жирофль, подбрасывая на ладони медную монету, которую вытащил из кармана.

— Браво, Гвоздик!

— Ну, теперь все, — сказал Каскабель.

Это «все», как выразился почтенный акробат, представляло кругленькую сумму в две тысячи долларов, то есть около десяти тысяч франков.

Десять тысяч франков — это было целое состояние для тех, кто добыл эти деньги у публики исключительно своими талантами!

— Теперь надо будет купить несгораемую кассу с секретным замком. Туда мы спрячем наш фонд, — сказал Каскабель.

— А разве это так необходимо? — спросила Корнелия, которую немного испугал такой расход.

— Да, необходимо.

— Пожалуй, можно будет обойтись маленькой шкатулочкой.

— О, женщины! — вскричал Каскабель. — Все они на один манер! Да ведь шкатулочки хороши только для безделушек! А для денег надо кассу, или, по крайней мере, сундук, тем более, что мы предпринимаем далекое путешествие, и наши десять тысяч франков…

— Ну, хорошо, иди и покупай, но смотри, торгуйся хорошенько!