Внутри фургона все сверкало чистотою, потому что Корнелия была образцовой хозяйкой.

В передней части, закрывавшейся стеклянной выдвижной дверью, было нечто вроде кухни: там стояла плита. Дальше шла столовая, она же и зал, затем спальня с койками одна над другой, как в каютах на корабле. Занавеска разделяла эту комнату на две части: в одной спали оба брата, в другой сестра, а в глубине была спальня мужа и жены: тут стояла большая кровать с толстым матрасом, покрытая разноцветным стеганым одеялом. Тут-то и был спрятан знаменитый сундучок.

Везде, где можно, были прикреплены полочки на шарнирах, так что их можно было опускать и поднимать или по желанию делать из них столики или туалет; во всех уголках стояли узкие шкафчики, где хранились парики, бороды, грим и т. п. Две керосиновые лампы, устроенные наподобие морских, качались под потолком и освещали дом вечером. Полдюжины небольших окон со стеклами, оправленными в свинец, были украшены кисейными занавесками и придавали «Красотке» вид рубки

Неприхотливый и неизбалованный Жирофль спал в первом отделении. Там он на ночь вешал гамак, а с зарей убирал его.

Собаки Маренго и Ваграм, в качестве сторожей, спали на воздухе, под повозкой, куда к ним присоединялась и обезьяна, а попугай качался в клетке под потолком второй комнаты.

Лошади Вермут и Гладиатор паслись на свободе возле «Красотки». Сторожить их было незачем: наевшись травы, они тут же укладывались на ночлег.

Хозяева «Красотки» были хорошо вооружены, собаки сторожили чутко, так что ночью беспокоиться было нечего.

Таков был дом семьи Каскабель. Много километров исколесил он в течение трех лет по штатам Америки, от Нью-Йорка до Альбани, от Ниагары до Буффало; побывал он и в Сент-Луисе, и в Филадельфии, и в Бостоне, и в Вашингтоне, вдоль Миссисипи до Нового Орлеана, вдоль Тихоокеанской дороги до Скалистых гор, в стране Мормонов