(Да здравствует местная коррупция, многократно превышающая нашу и пока позволяющая эти запреты обходить. Хотя и не бесплатно…)

3. Режим запрета постепенно и заметно усиливается. Многие объекты, доступные для любого туриста буквально пару лет назад, ныне закрыты. Даже Каирский Музей открыт только для осмотра — там уже запрещены не только видео, но и фотосъемки, а на входе установлен режим тщательного досмотра!

4. Очень широкими масштабами ведется так называемая «реставрация», по сути представляющая собой реконструкцию (т. е. изменение!). Под лозунгом заботы о туристах осуществляется мощнейшая переделка исторических памятников. Новодел на каждом шагу, и даже особо не скрывается. За ним порой уже трудно определить истинный вид объектов до «реставрации».

5. Все это производит впечатление весьма четко скоординированной деятельности, направленной на сокрытие доступа к информации о древней цивилизации. И как не претит идея каких-либо «заговоров», но буквально все участники экспедиции постоянно к этой идее возвращались.

(Гораздо чаще в жизни все обходится без реальных заговоров или даже централизованных директив. Кто-то предпочитает молчать, не желая рисковать своей научной карьерой; кто-то стремится к более высокой и более доходной должности; кто-то просто делает свой небольшой бизнес на ограничении доступа к информации и т. д. и т. п. А в целом все выливается в некую «негласную договоренность», нередко вообще не проговоренную… С чем именно мы имеем дело в Египте — однозначно сказать трудно. Скорее всего, хватает и того, и другого, и третьего…)

Может показаться, что автор слишком уж в черных тонах представляет ситуацию с доступом к информации в Египте. Но, увы, дело обстоит именно так. Даже по сравнению с уже упомянутыми «годами застоя», с которыми автор знаком не понаслышке, цензура в Египте очень сильная. А в области, которая касается древней истории, — одна из самых сильных.

Более того, по египетскому законодательству, проведение любых научных и исследовательских работ, связанных с древней историей, может проводиться только с разрешения Комитета по Древностям. В реальности же это выливается не только в то, что во главе всех сколь-нибудь значимых работ неизбежно оказывается лично Захи Хавасс, но и в сильнейший контроль за содержанием как самих работ, так и освещением их результатов.