- Ну, ничего, мы с тобой еще сходим...

Месяца через два мы встретились на проспекте Дзержинского. Прищурив левый глаз, Александр Михайлович, сообщил:

- Слушай, у меня был Чувахин и просил, чтобы ты срочно вернул штормовку, ему ее сдавать надо.

Эта встреча оказалось последней...

В июле 1983 участники предстоящей пешей "тройки" собрались в общаге СибНИА, в комнате у Ольги Хлебородовой, и руководитель - сорокавосьмилетний сухой и жилистый Геннадий Алексеевич Злобин сообщил, что самая дальняя точка нашего маршрута - Уймнские озера. Я сказал, что там однажды уже проходил с Филипповым. Гена, рассеянно взглянув в окно, промолвил:

- Филиппов... Да-да, вот вчера похоронили...

- ...??!

- А ты не знал? - спросил Геннадий Алексеевич. Я молчал минуты две, пока Ольга не сказала:

- Ну, ты не очень-то расстраивайся ... перед походом.

Закончился эрлагольский сезон 1985 года. Вернувшись в Новосибирск, я отнес подсушенную записку из тура* вдове Филиппова. Много разговаривали об Александре Михайловиче. Выслушал историю его неожиданной и загадочной смерти.

Михалыч будто что-то предвидел, но никому не говорил, всячески скрывая свое волнение. Зная Филиппова достаточно хорошо, версию о самоубийстве лично я отвергаю.

Потом у себя в общежитии, я долго рассматривал фотографии и дневники, вспомнив совет своей школьной учительницы, которой подробно рассказывал о том походе.

- Ты это приведи в порядок и сохрани, - порекомендовала Любовь Александровна, - пусть это будут "Походные заметки".

Здесь ничего не придумано. К моим девятнадцати годам - это четвертое серьезное путешествие по горам.

Позади - альплагерь "Талгр" на Заилийском Алатау с его ледниками, трещинами, вершинами, стенами, ледовым глиссированием на крутом склоне и спасательными работами. Потом в ноябре 1977 года - Каракольские и Буюкские озера на Восточном Алтае с пожаром в палатке, когда я едва не задохнулся. Затем последовал январский поход под Белуху на Центральном Алтае в сорокашестиградусный мороз с ветром.