Назавтра встал с трудом. Первые шаги – пытка: ступни словно чужие. Боль непрерывно спорит с волей. Но все же она, воля, заставляла кровоточащие ноги двигаться вперед: раз идешь, значит, и дальше можешь; сделал шаг, обязан и второй. Всякая задержка теперь грозила гибелью.

На горизонте показались скалы. Путник, собрав силы, уселся на велосипед и направился к ним. Вскоре стали попадаться мелкие островки, рифы. Вероятно, к вечеру он достиг бы берега, но с востока потянул ветер. Не резкий, не порывистый, но усиливающийся с каждым часом. И эта равномерность таила в себе какую-то метеорологическую фатальность. Понес сырой снег. Глаза залепляло. Но что это? Вместе со снегом с лица сдирается темная пыль! Она набирается в рот, в нос.

Человек почти вслепую, ориентируясь только по ветру, продолжал идти. На минуту остановился возле тороса. Закрыл лицо руками и отвернулся от жгущего ветра. По спине что-то ударило. И рядом, вокруг зашлепали черные плитки. Одну поднял. Пластинка очень легкой горной породы. Сланец?!

Каменная бомбардировка заставила снова зарыться в снег.

Еще одна ночь в обнимку с морозом на льду Хайпудырской губы…

Утро обрадовало: ветер унялся. О нем напоминали только черневшие всюду плитки.

Очевидно, пурга отслаивала их с береговых скал. А берег – вот он, в нескольких сотнях шагов!

Но и эти шаги уже не под силу. Выбравшись на твердую землю, человек свалился.

Из полуобморочного состояния вывело тявканье. Кто-то хватал за торбаса…

Велосипедист поднял голову. В сторону отбежал белый пушистый песец.

Он вынул нож и швырнул в зверя. Тот успел отскочить. Зафыркал, зашипел и уселся на расстоянии прыжка.

…Человек опять упал. Лежал неподвижно, уткнувшись головой в снег, широко раскинув руки.

Песец выждал и, кружась, снова приблизился. Дернул за малицу и отпрыгнул. Еще выждал и, осмелев, подошел вплотную.

Рука «добычи», дотоле безжизненная, в мгновение сомкнулась вокруг его передней лапы. Песец поздно понял ошибку. Успел лишь впиться зубами в живой капкан.