Если прослеживать дальнейший путь винного сусла, то начинает казаться, будто над ним с хлыстами в руке и днем и ночью стоят мендосские виноделы. Они искусственно ускоряют весь процесс, стремясь к тому, чтобы вино как можно быстрее покидало чаны для брожения и склады. Все предприятие подчиняется ритму двух сухих слов: цикл — прибыль, цикл — прибыль.

Первое брожение проходит в бетонных чанах. Затем вино должно добродить в деревянных бочках, которые выстроились здесь бесконечными рядами. Самая большая бочка вмещает 200 тысяч литров, и все же пальма первенства принадлежит в Мендосе не ей. У конкурента, на предприятии Бодега Бассо Тоннелье, даже самые искушенные винокуры с почтением проходят мимо самой большой в мире деревянной бочки. В нее входит «сущий пустяк» — 300 тысяч литров вина.

Но одних деревянных бочек все же недостаточно. Нехватку складских помещений и хранилищ возместили десятки огромных бетонных цистерн. Производственный процесс раньше продолжался в них всего двадцать пять дней, но и это не удовлетворяло владельцев погребов. Удар хлыстом — и в бродящее вино добавляется глина определенного состава: она сокращает время брожения на одну восьмую — на целых три дня. Затем компрессоры гонят молодое вино по трубам, протянувшимся над городскими улицами в другую, отдаленную часть завода, где им наполняют гигантские резервуары — хранилища. Там, наконец, вину дают немножко отдохнуть — его выдерживают.

Но каждый сорт вина требует своей выдержки.

Банкет на дне винного пруда

Не часто встречаются в провинциальных городах мира крытые бассейны длиной в двадцать пять метров и шириною не менее десяти.

В аргентинской Мендосе целые ряды таких бассейнов; все они герметически одеты в бетон.