1560 год.

Всего двадцать лет прошло с того дня, когда завистливые и алчные испанские авантюристы в погоне за властью и за грудами инкского золота убили того, кто не раз давал им в руки оружие и учил убивать. Они казнили Франсиско Писарро. Север Южной Америки был залит кровью. Южной частью материка так горячо не интересовались: у арауканов не было золота, и, кроме того, они умели постоять за себя.

Земля горела под нотами чилийского губернатора Гарсиа Уртадо-де-Мендоса. Он искал стратегического выхода с узкой полоски между морем и Кордильерами. Это и оказалось одной из причин, побудивших его отправить через горы на восток Педро-дель-Кастильо с сотней всадников. Приказ был ясен: захватить новые земли, присоединить их к вице-королевству Перу и заложить город.

Так родился город Мендоса, но условий для жизни у него не было. Целых двести лет оставался он со своими окрестностями ничьей землей, пока его не прибрал к рукам испанский вице-король из Ла-Платы и пусть формально, но присоединил к провинции Тукуман.

Но Мендоса дожила и до дней своей славы, которая пришла к ней в начале XIX века, когда пост губернатора занял опытный солдат революции генерал Сан-Мартин. Он знал испанское военное искусство, а на полях битв в Африке познал и боевую практику. Во Франции у Россильона он сражался против Наполеона. Вернувшись в Южную Америку, он увидел яснее, чем кто-либо другой, что плохо организованная гражданская милиция под руководством дилетантов-командиров никогда не разобьет вышколенных войск испанского короля и никогда не принесет Южной Америке свободы. В Мендосе он нашел достаточно добровольцев, чтобы создать из них настоящую армию, и ремесленников, чтобы эту армию одеть и вооружить. В Мендосе он нашел и ту спокойную обстановку, которая оградила его от яростной грызни за власть на Ла-Плате и помогла подготовиться к великой борьбе.