В их разговоры не вмешивалась только баба Фрося - так звали ребята свою бабушку. Казалось, всецело поглощенная хозяйственными заботами, она все время суетилась, то выходя из избы, то возвращаясь обратно с ведром или чугунком.

- Не хочешь идти пешком, так надо искать подводу, - продолжала убеждать брата тетя Ира. - Не понимаю тебя, Иван... Чего мы медлим, ждем? - уже кричала она.

- Да-а, застряли мы... - растерянно бормотал он, нервно шагая взад и вперед по избе. И наконец решительно высказался: - Подождем до утра. Утро вечера мудренее. Завтра со свежими силами двинемся в путь.

Зина не утерпела и побежала на шоссе, проходившее рядом с деревней. Там стоял сплошной гул. В одну сторону шли беженцы, двигались машины и подводы с эвакуированным имуществом. Навстречу им шли военные машины с боеприпасами и красноармейцами. Возле дороги на обочине канавы лежали скрюченные трупы погибших при бомбежке. На перекрестке толпились люди... Кричали, плакали, ругались... В этой людской сумятице нельзя было ничего понять. Зина уже собиралась вернуться домой, как ее сзади окликнули:

- Зинка!

Перед ней стоял в рваной куртке, заношенных серых брюках двоюродный брат Илья - темноволосый сероглазый паренек, он был всего лишь на два года старше Зины.

Зина радостно бросилась к нему. Они обнялись. Зина торопливо стала рассказывать, как попала в Зую. Но разговор их прервала незнакомая Зине круглолицая девушка, торопливо шагавшая по тропинке.

- Пошли скорее в школу! - окликнула она Илью. - Там все наши собираются.

И он заспешил к ней, кивнув Зине:

- Увидимся.

Зина вернулась домой в еще более подавленном состоянии. У крыльца на нее настороженно глядел дородный петух Иванушка, как его в свое время окрестила Зина, горделиво щеголявший своим золотисто-черным оперением, с мясистой королевской короной на голове.

- Ничего у меня нет, Иванушка, - развела руками Зина. - Не до тебя теперь. Застряли мы... Не можем домой вернуться.