Была только середина дня, и начинать спать нам явно не хотелось. Решили спрятать наши четыре рюкзака в полутёмной яме-погребе (когда-то это был, возможно, настоящий монастырский погреб) и спуститься осмотреть Мцхету. Город сей, отделённый от нас только зелёными потоками реки Куры, виднелся нам с горы совсем близким. Джвари и Мцхету разделяли лишь две полоски: серая узкая (трасса) и зелёная широкая (Кура).

Решили перейти Куру по ближайшему мосту, пройти по Мцхете, вернуться по другому мосту, дойти до монастыря и здесь, под звёздами, заночевать. От монастыря до первого моста было, казалось, минут тридцать ходьбы.

Тут-то и одолело нас болезненное явление, названное впоследствии мцхетизмом. Поскольку до моста оказалось не полчаса ходьбы, а минимум часа полтора, а то и более, я стал ускоряться, увлекая за собой и Влада. Маша же начала замедляться, тормозя и Олега. Так мы разошлись по дороге и потеряли друг друга из вида. Затем мы с Владом напали на придорожные заросли ежевики, и, углубившись в них, не заметили, как мимо нас прошли Олег с Машей (они, не видя нас, ускорились). Теперь мы с Владом стали догонять их. На мосту, ведущем в Мцхету, мы опять воссоединились.

Солнце, однако, решило быстро спускаться, и памятуя о том, что в горах темнеет неожиданно, я предложил ещё ускориться. Пока я шёл по Мцхете, ускорившись, все почему-то пропали. Потом оказалось, что кто-то заметил ларёк с грузинскими винами, и мудрецы принялись рассматривать эти вина — так и отстали. Я решил продолжать путь, чтобы перейти Арагву, а затем Куру по другому мосту и вернуться в монастырь, описав большой круг, как и собирался.