Водитель денег не требовал, но его водительское мастерство хотелось как-то вознаградить. С большим удовольствием я вручил ему, от имени нас четверых, 50 тетри (грузинских копеек) металлическими монетками. Водитель не огорчился.

Оставалось всего пятьдесят километров до Ахалкалаки… Ой! что это?!!

Эта уходящая вперёд и немного вверх коричневая неровная полоса, похожая на вскопанные грядки, была трассою на Ахалкалаки. Человек десять местных жителей сидели рядом, у шланга, из которого текла вода, угощаясь этой водой и ожидая какую-нибудь машину.

— Скажите, эта дорога на Ахалкалаки?!

— Да, эта. А вам куда?

О неожиданность! И мы сели среди местных жителей, отвечая на главный вопрос «Какой нации?» и спрашивая о различном.

* * *

Сколько нам удавалось общаться с жителями Кавказа, при знакомстве одним из первых был вопрос:

— Какой нации?

Молодые и пожилые, в городах и деревнях, водители грузовиков и продавцы арбузов, в Грузии, в Армении, в Карабахе, увидев незнакомых людей, первым делом интересовались:

— Какой нации?

Мы готовы были предположить, что это традиционное кавказское приветствие:

— Коконаци!

Ответ «русский» является вполне удовлетворительным ответом. Однако почти нигде меня не принимали за такового. В Москве меня называли азербайджанцем, в Иране курдистанцем, на Кавказе всячески, а однажды в Питере верх подозрительности был высказан следующим образом:

— Вы позорите и нашу страну, и свою страну!

* * *

Долго ли, коротко ли — скорее, чем мы могли теперь ожидать, — появился грузовик с кузовом, закрытым брезентом.