И что за наваждение? Перед Дашей — бабка Завидуха.

— Чего? — уж такая глухая.

— Здравствуйте, бабушка! — поздоровалась Даша.

— Здравствуй, внученька. Поросёнок у меня убежал, не видела? — И руками притворно всплеснула. — Да вот же он!

Борова с щетиной и в помине нет, а есть розовый поросёнок. Подол бабкиной юбки жуёт, похрюкивает.

— Ах, негодник! — осерчала Завидуха. — А ну лети домой!

Поросёнок тотчас поднялся в воздух, сверкнул на Дашу красными глазками и улетел.

— Молочка бы попить! — сказала бабка Завидуха.

Королева копытом землю роет, рога выставила.

— Пойдёмте к сторожке! — предложила Даша. — Я корову подою, молока процежу.

— Нужно мне цеженое! Я бы и так обошлась! — рассердилась бабка Завидуха. — Что это у тебя за цветы?

— Сон-трава.

— Дурная трава. Брось скорее!

— Это для дедушки.

— И дедушка твой травы этой не лучше. Фу! Фу! — И прочь пошла.

А Даша поскорее погнала Королеву к сторожке. Не оглядываясь. За спиной пищало по-мышиному и скреблось по-крысиному, ветром тянуло холодным, как из погреба Никудин Ниоткудович сон-траве обрадовался.

— Где насобирала?

— Напротив Алатырь-камня.

— Молодец! — похвалил дедушка: — Хороших цветов набрала, сильных. Подоим корову — и за дело.

— Дедушка, скажи, в Златоборье Баба Яга водится? — Не хотелось Даше о здешних жителях! Спрашивать, но боялась она за Королеву, за Белого Коня.

Никудин Ниоткудович улыбнулся.

— Люби Златоборье таким, какое есть. Ну, а коли что, скажи: «нет тебя в помине и не было». И отстанут.

СОРОКАКОПЫТИЦА

Даша проснулась среди ночи. И почему-то подумала о Белом Коне. Хотела заспать тревогу, да совсем проснулась. Тихонько встала с постели и увидела кринку молока на столе. Даша, сама не зная зачем, взяла кринку и вышла на крыльцо.