– Подумаешь, обойдемся без него. Ты уже бывал в горах, и я быстро научусь. Главное, быть осторожным, остальное – ерунда.

Почему Хью такой бледный? Верно, укачало в самолете…

Вдруг он сказал:

– Понимаешь,– я никогда не делал настоящих восхождений.

Я опешил.

– Но ты же сам рассказывал! Сам говорил, как вы с Дрезеном…

– То была, собственно, только разведка.

– Постой, а снаряжение? Откуда ты знал, что заказывать?

– А книги для чего?

– Но ты говорил: у вас были носильщики?

– Не носильщики, а погонщики. Это тебе не Гималаи. В Афганистане нет «тигров». Тамошние горцы ничего не смыслят в альпинизме…

Последовало долгое молчание; мы ехали по Грейт Уэст Роуд.

– Может, отложим на годик? – заговорил, наконец, Хью.

– Ха-ха! Я только что уволился!

Хью выпятил подбородок. Он всегда выглядел очень решительным, а теперь – и подавно.

– Возврата нет, – заявил он. – Будем учиться.

Я должен был вылететь в Истанбул первого июня. Нам оставалось ровно четыре дня на то, чтобы освоить технику альпинизма.

После усиленных телефонных переговоров мы выяснили, что лучше всего изучать альпинизм в Уэллсе, и на следующий день Хью заехал за мной на своей новой машине. Яркий кузов, окрашенный в светлые тропические тона, привлек внимание местного населения; во мгновение ока собралась толпа любопытных ребятишек обоего пола. Матери стояли поодаль.

В саду перед домом громоздилась накрытая брезентом мебель, которую мы вынесли из гостиной, чтобы освободить место для снаряжения. Гостиная походила на склад засекреченной воинской части. Хью был искренне восхищен.

– И давно вы так живете?

– С незапамятных времен. Это еще не все. Тут нет продуктов.

– Каких таких продуктов? – На лице Хью был написан ужас.