Все эти строения, более или менее разрушенные, расположились на пригорке, на близком расстоянии от места слияния Вааля и Моддера, двух главных притоков Оранжевой реки.

Кругом, насколько глаз мог видеть, простиралась к югу, западу и к северу безотрадная степь. Вельд, как называют здесь жители эту степь, состоял из сухой, красноватой и бесплодной почвы, едва лишь усеянной там и сям редкой травой и жалкими кустарниками. Полное отсутствие деревьев — характерная черта этой местности. А так как там нет и каменного угля, сообщение же с морем очень затруднительно, то нельзя удивляться тому, что жители, за недостатком топлива, топят навозом.

По этой однообразной и унылой стране протекают две реки с такими плоскими берегами, что с трудом можно дать себе отчет в том, почему они не разливаются по всей равнине.

Только на востоке, на горизонте, виднеются отдаленные вершины двух гор: Платберга и Паардеберга, и зоркий глаз может различить у их подножия пыль, дым и маленькие белые точки — хижины или палатки, а также заметить, что в этом месте кишат, как муравьи, живые существа.

Там именно, в этом Вельде, находятся алмазные россыпи Дю-Туа-Пэн, Нью-Рёш и первоклассная по богатству Вандергартова копь. Россыпи находятся под открытым небом, почти на поверхности земли, и известны под названием «сухих россыпей». В 1870 году копи эти дали алмазов и других драгоценных камней на четыреста миллионов франков. Пространство, занимаемое ими, равняется двум или трем километрам; из окон фермы Уоткинса, отстоящей от копей лишь на четыре английские мили, они ясно видны в зрительную трубу.

Впрочем, название фермы не совсем подходило к владениям Уоткинса: поблизости от описанных нами домов не было видно ни клочка обработанной земли. Как и все так называемые фермеры той местности, мистер Уоткинс был скорее скотоводом, собственником стада быков и овец, чем агрономом.