— Можно подумать, господа, что мое присутствие вас стесняет, — сказала она. — Если у вас есть секреты, которых я не должна слышать, то я сейчас уйду! Впрочем, у меня и времени нет оставаться с вами: прежде чем заняться обедом, я должна разучить свою сонату… Что такое с вами обоими?! Право, нельзя назвать вас болтливыми сегодня, господа! Итак, я оставляю вас! Кончайте ваш мрачный разговор.

Девушка уже повернулась, чтобы уйти, но сейчас же снова обратилась к Мере и сказала ему с милой улыбкой:

— Когда вы захотите спросить меня о кислороде, Мере, я буду к вашим услугам. Я три раза прочла главу о химии, которую вы мне задали выучить; и тела газообразные, бесцветные, без запаха и без вкуса — уже не тайна для меня!

Сделав легкий реверанс, мисс Уоткинс исчезла как метеор, и не прошло и нескольких минут, как в комнату донеслись великолепные звуки пианино, свидетельствовавшие о том, что девушка отдалась всецело музыкальным упражнениям.

— Итак, мистер Уоткинс, — начал снова Сиприен, — желаете ли вы дать мне ответ на предложение, которое я имел честь сделать вам?

Мистер Уоткинс, вынув изо рта трубку, величественно плюнул на пол, быстро поднял голову, устремил на молодого человека инквизиторский взгляд и произнес:

— Может быть, вы, Мере, уже говорили с ней обо всем этом?

— Говорил… о чем?! С кем?!

— О том, о чем вы со мной говорили!.. С моей дочерью…

— За кого вы меня принимаете, мистер Уоткинс?! — воскликнул молодой инженер с горячностью, не оставлявшей сомнения в искренности его слов. — Я — француз, сэр!.. Не забывайте этого!.. Это значит, что я никогда бы не позволил себе просить руки вашей дочери, не заручившись предварительно вашим согласием на этот брак.

Взгляд мистера Уоткинса смягчился, и язык его, по-видимому, развязался:

— Тем лучше… Вы хороший человек!.. Я и не сомневался в вашей сдержанности относительно Алисы! — сказал он почти дружески. — А теперь, так как я вижу, что к вам можно питать доверие, вы мне должны дать слово и в будущем никогда не говорить об этом с моей дочерью.