И сказав это, мистер Уоткинс осушил свой стакан одним глотком до дна.

Молодой инженер был так уничтожен этим заключением, что не знал, что и возразить. Увидев это, его собеседник продолжил:

— Вы, французы, удивительный народ! Вы никогда ни в чем не сомневаетесь. Например, в один прекрасный день вы являетесь, точно свалившись с Луны, в Грикаланд, к уважаемому человеку, который решительно ничего о вас не слышал три месяца перед тем и который видел вас не более десяти раз в течение этих девяноста дней, — вы являетесь к нему и говорите: Джон Стэплтон Уоткинс, у вас прелестная, прекрасно воспитанная дочь, которую все называют перлом этого края и которая, что нисколько не портит дела, будет вашей наследницей, — наследницей самого богатого из здешних владельцев алмазных россыпей; а я, Сиприен Мере из Парижа, инженер, я получаю четыре тысячи восемьсот франков жалованья, а потому покорнейше прошу вас отдать за меня замуж вашу дочь, я ее увезу с собой в свое отечество, и вы о ней решительно ничего не будете знать, кроме тех случаев, когда вы время от времени будете обмениваться с ней письмами и телеграммами!» И вы находите все это совершенно естественным?! Я же нахожу это неслыханным!..

Сиприен поднялся со стула совершенно бледный и взялся за шляпу с намерением уйти.

— Да, неслыханным! — повторил фермер. — Я не умею подслащивать пилюль, сударь… Я англичанин старого закала!.. Я много видел на своем веку. Я был еще беднее вас; я испробовал все ремесла; я был юнгой на купеческом корабле, охотником на буйволов в Дакоте, рудокопом в Аризоне, пастухом в Трансваале. Я испытал жар, холод, голод, усталость.