Не обходится и без приключений. Как-то ночью я проснулась от резкого щелчка и, включив фонарик, увидела бьющегося в крысоловке крупного грызуна. Давилку нужно было перезарядить, но как не хотелось вылезать из теплого спального мешка. Утром я думала закопать добычу, но в комнате не оказалось ни крысы, ни орудия лова! Кто же ее мог унести? Дверь была закрыта, кошек на кордоне не держали, собака проникнуть сквозь разбитое окно не могла. Я поделилась о ночном происшествии с егерем и, судя по его словам, это была проделка многочисленной здесь ласки. И с этим, пожалуй, можно согласиться. Спустя пять дней, наблюдая за прогулкой желтопузика в яблоневом саду, примерно в 150 метрах от нашего жилья, я наткнулась на похищенную давилку. От крысы в ней сохранились лишь часть черепа и кончик хвоста.
В подполье нашего «дома» нередко заползали и ночевали желтопузики, но туркестанские крысы их, видимо, не беспокоят.
Привязанность пресмыкающихся к тем или иным местам обитания в значительной степени определяется наличием убежищ. Летом желтопузик пользуется норами грызунов — полевок, слепушонки, лесной мыши, туркестанских крыс. Но он преобразует чужое жилище на свой лад, причем предпочитает норы, ходы которых расположены не открыто, а в зарослях кустов, в траве, под деревьями. Часто входное отверстие, равное в поперечнике длине спичечного коробка, ведет в вертикальный ход, переходящий в главный горизонтальный. Нора может иметь несколько отнорков, заканчивающихся тупичками. Глубина летнего убежища обычно небольшая — двадцать пять-сорок сантиметров.