Балансируя на краю проема, кугуар высунул голову из ниши. Его ослепил яркий луч света и оглушил шум водопада. С испугу он дернулся и, не удержав равновесия, кувырком полетел на дно пещеры, визжа во все горло.

Мать-пума, только что покончившая с койотом, услышала страдальческие вопли своего ребенка и стрелой бросилась на звук. В четыре грациозных прыжка она настигла своего невредимого, но перепуганного сына, утешила его ободряющим урчанием и, взяв в зубы, перенесла в логово.

Котята быстро подрастали и с каждым днем становились все активнее. В начале сентября, когда им исполнилось пять недель, белый кугуар весил уже три килограмма, на полкило больше каждой из своих сестер. Он был не только самым крупным из детенышей, но и самым неуправляемым и проявлял завидное бесстрашие. Едва мать уходила куда-нибудь, он тут же принимался обследовать большую пещеру, прекрасно усвоив, что в ее присутствии не следует выбираться из логова, потому что она немедленно с позором водворит его назад.

Однажды рано утром пума принесла в логово скелет оленя, чтобы котята поточили свои прорезавшиеся зубки. Заняв детенышей, она отправилась на поиски нового убежища.

Котята целый час, урча от удовольствия, лизали и грызли кости. После самочки заснули, а их братик решил отправиться на разведку. В то утро, завороженный радужной игрой брызг, которые переливались на солнце, проникавшем в пещеру сквозь туман, он набрался храбрости и пошел на свет. Он пробирался медленно, крадучись, прижимая уши к низко пригнутой голове, и все это время не сводил глаз с цели своего путешествия. Наконец он выпрямил ноги, поднял голову и прямо-таки прыгнул к выходу, жмурясь от яркого солнца. Его обдало брызгами. Котенок отскочил с громким воплем и агрессивно зашипел.

Ретировавшись на безопасное расстояние, он продолжил свои исследования. Котенок облизнулся, впервые в жизни пробуя на вкус воду. Она ему понравилась. Ободренный, он опять двинулся вперед и на этот раз, когда брызги посыпались на него, не остановился, а стал играть, ловя лапой капли. Он продвигался все дальше. И вдруг, впервые в жизни, оказался вне пещеры.