Маклер клюнул на наживку и пообещал заплатить Таггарту и Казинсу триста долларов за голову и шкуру зверя, если он окажется крупным. Утром следующего дня маклер отправился на катере ловить радужную форель, а Таггарт и Казинс, прихватив гончих, истосковавшихся по охоте, с первыми проблесками солнца тронулись в горы.

Они проездили до сумерек, но на пуму так ни разу и не вышли Второй день поисков казался почти таким же безрезультатным, когда собаки вдруг вывели охотников на относительно свежие следы, оставленные на песчаном берегу протоки. По следам они определили, что кошка была здесь прошлой ночью и пробиралась на гору. Однако от преследования пришлось отказаться. Было уже слишком темно.

Утром третьего дня, поднимаясь по склону вслед за возбужденными гончими, браконьеры наконец-то обнаружили зверя. Передними мелькнуло рыжевато-бурое туловище с длинным хвостом, в следующую секунду исчезнувшее за стволами хвойных деревьев. Охотники припустили вверх по склону, яростно пришпоривая коней, пока те не выбились из сил, вынудив всадников спешиться.

Таггарт всмотрелся в заросли, и ему вдруг почудилось, будто в кустах что-то шевелится. Он схватил ружье и едва успел зарядить патрон, как пума вышла на открытое пространство. Внимание зверя было приковано к стремительно приближавшимся гончим, от которых пуму отделяло не более ста метров. Сбитая с толку, она застыла на месте под углом в сорок пять градусов к Таггарту — рыжевато-бурая статуя на фоне зелени и серого камня.

В следующее мгновение в бедро пумы вонзилась пуля с наконечником из мягкого металла, посланная со скоростью более шестисот метров в секунду. Она прошла навылет, не задев кости, но масса ее ударной энергии была столь велика — более тонны, — что пума потеряла равновесие, развернувшись от толчка на все триста шестьдесят градусов. Однако пока Таггарт извлекал из ружья пустую гильзу кошка вскочила на ноги и стрелой понеслась к своему неприступному логову.