По запаху и доносившимся звукам пума определила, что охотники вернулись в пещеру. Страх не позволял ей покинуть расщелину, и она лежала в своем логове — то спала, то зализывала ногу, поврежденную пулей Таггарта. К концу вторых суток рана перестала кровоточить и начала заживать, но пуму мучила жажда. Ей нужна была вода, если она надеялась выжить. Утром третьего дня, приложившись и языком к ране, она обнаружила, что у нее почти не осталось слюны.

Последующие несколько часов пума раз пять поднималась и ковыляла по туннелю, но неизменно возвращалась обратно. К четырем часам дня жажда стала невыносимой. Поначалу прихрамывая, но обретая гибкость и подвижность с каждым шагом, пума преодолела туннель и ступила в узкий лаз. Лил дождь, ветер завывал в деревьях, эхом оглашая пещеру.

Шум грозы поглотил звуки, производимые Таггартом и Казинсом. которые вернулись к пещере. Как и в предыдущий день, отправляясь проверить западню, они взяли с собой лучшую гончую Таггарта. Браконьеры спешились, привязали коней к деревьям и направились к пещере. Собаку вел на поводке Казинс. Пума в это время находилась в шести метрах от выхода из расщелины.

—  Если эта сволочь еще не объявилась, значит, она давно сдохла. Без воды столько времени никто не протянет, — сказал Таггарт.

—  Может быть, там есть вода. — предположил Казинс, позволяя собаке первой вбежать в сумрачную пещеру.

—  Эй! Не спускай пса с поводка, — приказал Таггарт. — Еще, не дай Бог, попадет лапой в капкан. — Он сел на корточки перед капканом и правой рукой убрал несколько еловых веток, прикрывавших опасную конструкцию.