Мальчики исчезли в кустах, а над тем местом, где они только что стояли, в воздухе промелькнула новая птичка. Она на мгновение припала головой к гнезду и тут же опустилась на ветку около него.

— Фью-фью-фью-ди-ди-ди… — раздалась серебристая песенка. Певец взмахивал крылышками с белыми полосками и надувал горлышко — так получалось лучше. Маленький зяблик только что принёс подруге в гнездо вкусную гусеницу и радовался тому, что всё в жизни идёт удивительно хорошо.

Но вдруг весёлая песенка прервалась, и зяблик тревожно пискнул: — Зиу, зиу.

Из-под куста сирени выглянула рыжая голова. Кот Моисей желал убедиться, действительно ли негодные мальчишки загородили ему дорогу к завтраку. Увы… старое дерево так обмотали колючкой, что её хватило бы на десяток осин. Моисей, нервно подёргивая хвостом, обошёл вокруг дерева. Ясно, здесь времени терять не стоит. Он медленно, словно ему и шагать-то лень, вышел на середину тропинки и даже отвернулся от осины: ничего, мол, тут интересного нет.

Зяблик повертел-повертел головкой и тревожно чирикнул, но тут же успокоился, надул горлышко, и опять полилась весёлая песенка:

— Фью-фью-фью-дид-ди-ди… ви… чиу.

Ему, должно быть, показалось, что именно его появление испугало страшную рыжую кошку.

А у зяблика и без кошки хлопот был полон рот. Надо не только накормить подружку, а ещё и передраться со всеми зябликами, какие попробуют сюда сунуть нос. Пусть рискнут хоть пролететь мимо гнезда: узнают! Зяблики ведь самые большие драчуны на свете. А этот зяблик был не только драчун из драчунов, он и пел удивительно чисто и звонко, лучше многих зябликов, и оттого важничал. Белые полоски на крыльях у него были шире, чем у других, и, кроме того, на хвостике два пёрышка, тоже белые, как снег. Они особенно выделялись, когда зяблик, увлечённый пением, взмахивал крылышками и распускал хвостик. Так мы его и будем называть — Белое Пёрышко.