Алик подошёл и остановился под окном, подняв голову.

– Вот ты, милок; дразнишь Тобика. Что он тебе сделал? Тебе это нравится – дразнить. А он ведь у нас никаких прав не имеет. Он ничей. Оцарапает он тебя – что тогда? Сейчас же к папке побежишь? Скажешь, нет?

Алик не ответил. Он подошёл ближе и смотрел вверх на дядю Сашу чистыми глазами, выгнув красивую бровь.

– Отец пойдёт к управдому, – продолжал шофёр. – И Тобика – в мешок и утопят за твоё баловство-то. Хорошо это будет? Не жалко тебе?

Алик всё смотрел вверх, прямо в глаза дяде Саше, пока тот не кончил своей речи. И после этого он всё так же стоял и смотрел ещё с минуту вверх – так пристально, что шофёру вдруг стало не по себе. У мальчишки был отцовский взгляд. А потом Алик повернулся на одной ноге и, улыбаясь, пошёл к Тобику, похлопывая рукой по колену. Тобик сразу же простил ему всё, прижал уши и вышел из-под грузовика.

Тут из-за угла неслышно выкатила сверкающая голубая «Волга» и остановилась у подъезда. Вышел папа Алика и прошёл к окну дяди Саши:

– Александр Иванович, не могли бы вы сейчас посмотреть?.. У меня температура воды испортилась.

– Температура воды? – переспросил дядя Саша и скрылся в окне. – Значит, температура воды подкачала, – сказал он, появляясь через минуту из подъезда. – Ну-ка, посмотрим.

Он открыл капот машины.

– Воду давно доливали в радиатор?

– Давно. А что?

– Водички не долили вовремя, – сказал дядя Саша, как бы извиняясь. – По-моему, осенью я уже менял вам датчик. Я и говорил вам тогда про воду… Чтобы вовремя доливать…

Отец Алика ничего не сказал. Он как-то странно затих и уставился на шофёра.

– Машину тоже уважать полагается, товарищ водитель. Это всё равно что людей уважать, что их работу…

Говоря это, дядя Саша гладил «Волгу», а хозяин машины смотрел на него ясным взором. Потом повернулся и пошёл к своему подъезду. Там на крыльце он крикнул: