Правда, Яна обвевал студеный ветер, но в самом Яне горел яркий огонь здоровой молодости. Во время этих прогулок он был счастлив и сам сознавал это. Он невольно улыбнулся, когда вспомнил о своих товарищах, которые сейчас возвращались на санях домой, дрожа от холода и сожалея о нем.

О, какой чудный закат удалось ему видеть в этот день в долине Кеннеди! Снег покрылся багрянцем, и высокие тополи стояли, облитые пурпурным золотом. Как хороша была прогулка по быстро темневшему лесу, когда наступили сумерки и на небе показалась луна!

«Это лучшие дни моей жизни! — повторял он. — Это мои золотые дни!»

Приближаясь к Сосновому холму, Ян закричал громко и протяжно:

— Уррра!

«Может быть, товарищи мои еще там?» — подумал он. Но, в сущности, он крикнул, чтобы дать исход жизнерадостному чувству, переполнявшему все его существо.

Вместо отклика товарищей до его слуха донесся отдаленный вой волков. Ян, дурачась, завыл в ответ, подражая волкам. Волки дружно ответили ему, и на этот раз, прислушавшись к их вою, он понял, что они собрались в стаю и бегут по чьему-то следу. Так воют они обыкновенно лишь в погоне за добычей.

Вой слышался все ближе и ближе; лесное эхо повторяло его. Внезапно в голове Яна мелькнула мысль: «Ведь они бегут по моему следу! Они гонятся за мной!»

Тропинка, по которой он шел, пересекала теперь небольшую поляну. В такой холод было немыслимо искать спасения на вершине дерева, и Ян, выйдя на середину поляны, уселся в снег, крепко держа одной рукой ствол ружья, а другой нащупывая патроны. Сердце его сжималось от нового, страшного ощущения.

Из леса доносился звонкий вой. Все ближе и ближе… Но вот этот вой изменился и затем внезапно смолк. Сияла луна; было светло как днем. Волки, вероятно, увидели Яна и остановились у края поляны. Справа послышался треск, слева — заглушенный вой, и затем снова настала тишина.

Ян чувствовал, что он окружен, что волки следят за ним, спрятавшись за деревьями. Но напрасно он напрягал зрение, стараясь прицелиться: волки были умны и не показывались. Ян тоже был умен и сидел спокойно. Стоило ему побежать, и стая бросилась бы на него.