Весь день олени кружили, переходя с места на место в поисках пищи, лишь изредка останавливаясь, чтобы съесть немного снега, заменявшего им воду.

Целый день он гнался по следам и с изощренной наблюдательностью отмечал каждую мелочь, радуясь, что следы на этот раз отпечатывались особенно резко на мягком снегу. Освободясь от излишней одежды и мешавших ему вещей, Ян бесшумно передвигался вперед и вперед.

Внезапно вдали что-то мелькнуло среди кустарников. «Может быть, это птица?» — подумал Ян, притаившись и внимательно всматриваясь. На сером фоне кустарников слегка выделялся какой-то серый предмет, и Яну сначала показалось, что это просто бревно с суковатыми ветвями на одном конце. Но вот серое пятно шевельнулось, суковатые ветви на мгновение поднялись выше, и Ян задрожал… Ему сразу стало ясно: серое пятно в кустах — олень, олень Песчаных холмов!

Как он был величествен и полон жизни! Ян глядел на него с благоговейным восторгом.

Стрелять в него теперь, когда он отдыхал, не подозревая об опасности, было бы преступлением… Но Ян ведь жаждал этой встречи целые месяцы. Он должен выстрелить.

Душевное волнение все росло, и нервы Яна не выдержали: поднятое ружье задрожало в его руках, он не мог хорошо прицелиться. Дыхание его сделалось прерывистым, он почти задыхался.

Ян опустил наведенное ружье… Все его тело вздрагивало от волнения.

Прошло несколько мгновений, и Ян снова овладел собой. Его рука не дрожала больше, глаза ясно различали цель. И чего он так волнуется — ведь перед ним всего лишь олень!

Но в это мгновение олень повернул голову, и Ян ясно различил его задумчивые глаза, большие уши и ноздри.

«Неужели ты решишься убить меня?» — казалось, говорил олень, когда его взгляд остановился на Яне. Ян снова растерялся. По его телу пробежала дрожь. Но он знал, что это лишь «охотничья лихорадка». Он в эту минуту презирал это ощущение, хотя позже научился уважать его.