Стадо паслось, рассыпавшись на обширном пространстве. Плоскими разветвленными рогами карибу выкапывали из-под снега зеленый кудрявый мох, и нападение Быстрой Молнии было для них первым предупреждением. От него одного они моментально убежали бы без малейшего замешательства, но с приближением стаи ужас овладел ими, и по замерзшей равнине внезапно разнесся топот копыт, прозвучавший словно рокот отдаленного грома. Сбиваться в кучу в момент опасности — таков овечий инстинкт. Точно так же поступают северные олени-карибу.

Бросок Быстрой Молнии занес его на сотню ярдов внутрь расположения стада и его клыки уже были на горле молодого бычка, когда испуганные животные начали сбиваться в кучу. В толчее и тесноте они сдавили его со всех сторон. Всей тяжестью своих ста сорока фунтов он повис на яремной вене избранной им жертвы. Вокруг него раздавались тупые удары сталкивающихся тел, треск рогов и копыт, рычащая и воющая сумятица нападавшей стаи, но ни один звук не проникал из его плотно стиснутой пасти. Его собратья трудились по двое, но трое и даже вчетвером над одним карибу, но в обычае Быстрой Молнии было убивать свою жертву самостоятельно. Огромное стадо беспрерывно двигалось, и когда в самом его центре бычок со вцепившимся в него Быстрой Молнией рухнул на снег, но ним прошлась масса тел; копыта топтали их, скрип и треск рогов раздавались над ними, но Быстрая Молния ни на секунду не ослабил сжатия своих челюстей. Все глубже впивались его клыки. Он даже перестал дышать; могучие жизненные силы, таившиеся в нем, были предельно напряжены. Упершись передними лапами, он собрал мышцы тела в тугую пружину, рванул на себя — и кровь молодого карибу хлынула потоком на истоптанный копытами снег.

Два десятка оленей лежали бездыханными, когда Быстрая Молния оторвался от своей жертвы и, шатаясь, поднялся на ноги. Наиболее слабая часть стада была уничтожена. Тысяча крепких и сильных животных, составлявших основное ядро, были рассеяны и в беспорядке умчались на юг и на запад.