В глаза, нос и рот лиса с силой ударила какая-то струя, лишившая его слуха и зрения. В глазах у него была такая боль, словно их выжгло огнем. Его душила нестерпимая, отвратительная вонь, забившая все горло. Хрипя и отплевываясь, несчастный лисенок кинулся бежать прочь и стал кататься во мху, — он кашлял, неловко тер лапами глаза и морду, стараясь очиститься от жуткой вонючей слизи. А скунс, даже не удостоив своего ошарашенного противника презрительным взглядом, как прежде, неторопливыми шагами удалялся по тропинке — вид у него был самый независимый и бесстрастный. Рыжий Лис еще долго не мог вздохнуть свободно, спазмы мучительно сдавливали ему горло. Он катался по мху и траве, судорожно скреб себе морду и то и дело вскакивал и менял место, так как всюду воняло скунсом. Потом он вышел к песчаному холмику и, погружая голову в песок, счистил с нее вонючую слизь — дышать ему стало легче, а глаза его начали постепенно видеть. Теперь ему оставалось только робко плестись домой — там его встретили более чем холодно. Мать преградила вход в нору и, рыча, упорно его отгоняла. С болью в сердце лисенок должен был отойти и улечься в логовище под кустом можжевельника, где когда-то спал его доблестный отец. В течение трех черных дней Рыжему Лису никак не давали войти в нору и даже не позволяли приближаться к другим лисятам. Однако самый не предубежденный судья не осмелился бы заявить, что Рыжий Лис распространял приятный запах. А для того, чтобы какая-либо лиса почувствовала отвращение к запаху, надо чтобы этот запах был действительно очень дурен.

Живя под таким проклятием, Рыжий Лис быстро обнаружил, что — как это нередко бывает — он может извлечь из своего несчастья пользу. Охотиться ему стало гораздо легче, ибо мелкие зверьки принимали его по запаху за скунса. Они знали, что скунс — животное нерасторопное, и подпускали к себе лиса очень близко. Таким образом, Рыжий Лис брал реванш за то прискорбное положение, в которое его поставила вонючка. Все леса теперь облетела весть, что появились какие-то скунсы, которые обладают поразительным проворством и прыгают словно дикие кошки — истинным, неподдельным скунсам в земле Рингваака охотиться стало куда труднее.