Пёстрый маячил на дальнем краю отары. Он потрусил навстречу Куцему. Поравнявшись с Куцым, Пёстрый отвернулся и хрипло выдохнул, этим сердитым звуком выражая, должно быть, своё недовольство. Дескать, явились — не запылились, болтаетесь невесть где, а я работай за вас.

Куцый, как бывало вместе с Красным, раз-другой обогнул краем отару. Затем, проваливаясь в снег, выбрался на обтоптанный овцами холмик. Стоял — глядел, как кормятся овцы.

Десятка полтора овец, и среди них Баран — Завидущие глаза с подружками, отдалились и мало-помалу разбрелись. Куцый спустился с холмика поглядеть, как Даулет и Кашкарбай тащат в низину большущий чёрный камень.

Люди, упарившись, отдыхали.

— Конца нет этой работе, — сказал Даулет.

— …В прошлые вёсны, как спускались в степь, — отвечал Кашкарбай, — я стаскивал в кучу камни. А прошлой зимой мы с тобой закончили выкладывать овчарню: есть где укрыться от метели овцам. А теперь закладываем эту промоину.

— Проклятая промоина поглотит ещё тысячу камней! — Даулет вытер лоб подкладкой шайки.

— Ты ещё молод, соберёшь и тысячу камней. А если не успеешь — сын твой закончит. И когда его вместе с отарой запрут снега в горах, здесь пройдут трактора и возы с кормами.

— А другого пути в здешнюю долину нет? — спросил Даулет.

Отец не ответил ему. Даулет понял, что нет сюда другой дороги. С маху вбил под камень ручку лопаты.

Куцый развернулся и снова выбрался на утоптанный овцами холмик. Тянул голову — глядел на овец.

Место, где паслись овцы, было низкое. Летом, при дождях, сюда сбегалась вода, и росла оттого обильно чилига и какая-то долгая, кучками, трава.

Добежав до пучков травы, троица во главе с Бараном — Завидущие глаза поспешно бросилась обкусывать верхи. И тут же бежала дальше, завидев новые пучки.

Солнце заканчивало свой по-зимнему короткий путь. Стали глубокими тени в складках гор. Объехал отару Даулет, покрикивая, заворачивал овец. Так рассчитывал, чтобы к потёмкам отара неспешно приблизилась к каменной овчарне.