Став веганом, я никогда не оглядывался назад и ни о чем не жалею. Молоко, сыр и яйца теперь представляются мне чем-то очень гадким, и я не испытываю ни малейшего желания их пить и есть. Я смотрю на животных иначе, чем раньше, и улавливаю родственные связи между нами. Кроме того, я по-иному стал воспринимать свою роль в обществе. Хоть я и не задира-радикал, как те, кто отвадил меня от веганства в прошлом, мне приятно думать, что мой выбор служит своеобразным будильником, который своим звоном напоминает людям: есть мясо — морально противоестественно.

Я достигаю этой цели, даже не говоря ни слова про веганство, ибо, как мы упомянули в начале главы, люди сами замечают, что ты ешь, и незамедлительно начинают дознаваться, почему ты не кушаешь то же, что привыкли жевать они. Просто воздержание от продуктов животного происхождения не дает окружающим забыть о том, что есть мясо — этически неприемлемо. Эта часть веганства важна для меня, потому что, даже при риске напороться на встречные аргументы, она помогает мыслящим людям задавать интересующие их вопросы, задумываться, почему ты стал веганом, и, возможно, приходить к выводу, что ни один кусок мяса не стоит тех страданий, с которыми связан процесс его производства.

В конце концов, если это подействовало на такого типа, как я, значит, оно способно подействовать на кого угодно.

Когда я оглядываюсь на мою жизнь до веганства, я поражаюсь тому, насколько была наивна в представлениях о том, как обращаются с животными. То ли не знала правды, то ли игнорировала ее.