Медленно, почти незаметно движется по разводью первый в этом году щучий свадебный поезд. Вот шевельнулся без ветра худосочный стебелек, что высунулся из воды одной лишь макушечкой, вот чуть-чуть отошла в сторону и тихо вернулась на прежнее место старая березовая ветка, вот еще одна травинка-соломинка качнулась и утонула, будто кем-то переломленная там внизу, в воде. Я внимательно слежу за этими тайными движениями травы и веток и только так угадываю, где разгуливают сейчас щуки, где совершается первое великое таинство весеннего озера, где останется вызревать крупная щучья икра, чтобы из нее совсем скоро появились на свет чуть заметные глазу мальки-стрелочки, мальки-щурята…

На следующее утро все повторяется. Снова первыми выбираются из глубины небольшие щуки-самцы, снова, прижавшись к прошлогодним кочкам, ждут они появления щуки-самки – все как и вчера, только сигнал к пробуждению залива сегодня подаю я. Я чуть отвожу ногу назад и носком сапога провожу по воде влево и вправо. От такого движения возникает звук, похожий на то самое подводное буль-буль, которым хозяйка бала щука-самка приглашает своих кавалеров следовать за собой. И тут же слева от меня резко кивает вершинка травы, и почти рядом с носком моего сапога, как в сказке, как по щучьему велению, появляется незадачливая рыбина…

Еще раз глуховатое буль-буль коротко разносится по разводью, и еще один обманутый кавалер торчит у моих ног. Он стоит открыто и доверчиво, лишний раз напоминая, что в каждой хорошей сказке есть правда и что автор знаменитой сказки «По щучьему велению», наверное, знал, что иной раз щук можно вызвать к себе «для объяснения»…