Щуки, отметав икру, уходили на глубину на отдых, исчезали. Озеро на время стихало. Но я хорошо знал, что вот-вот в заливе, который успел совсем очиститься ото льда, появятся широкие и плотные стаи увесистой плотвы.

В нашем озере плотва была второй весенней гостьей. Всю зиму она отсиживалась подо льдом, разбившись на небольшие стайки. Эти стайки можно было отыскать, если запастись зимней удочкой, пешней и навозными червями, приготовленными еще с осени. Иногда подобным способом удавалось обнаружить изрядное количество плотвы, но, наверное, зимой таких плотных и широких отрядов, как весной, у этих рыб все-таки не существовало.

Весной плотва собиралась в нашем озере в громадные стаи, и тогда-то я и становился свидетелем знаменитого хода рыбы, который хорошо известен рыбакам больших рек и морей.

Весной, задолго до начала нереста, в болыцих реках и морях рыбы отправляются в путь к таким местам, где можно отложить икру. В больших реках и морях есть куда идти. Но куда и зачем идти плотве в нашем озере?

Здесь, в озере, плотва преспокойно зимовала, и здесь же, рядом с местом зимовки, находились места, где из года в год рыбы метали икру. Казалось бы, дождись положенного срока, дождись, когда вода прогреется до нужной температуры, подойди к прибрежным камням, оставь там свою икру и уходи обратно на свои глубины, в заросли… Нет, наша плотва не желала мириться с такой скучной жизнью, и она, как ее дальние и близкие морские родственники, каждую весну отправлялась в дальнюю дорогу.

Еще за десять-пятнадцать дней до нереста рыбаки обнаруживали огромные стаи плотвы. Эти стаи то совсем близко подходили к берегу, то показывались на самой середине озера – плотва ходила, и, что самое интересное, во время этого странного хода стаи никогда не заглядывали туда, где должен был состояться сам нерест, ради которого неугомонные рыбы и проделывали свое весеннее путешествие.