— Буржуй! — обругал его Иванов.
Черный щенок Гай, наплакавшись, спал у двери в комнате Алексина. А по улицам метались три собаки Одна из них была пестрым смешным щенком: его хозяева торопливо уехали в то время, когда он бегал на улице, обнюхивая все, что нюхают на улице щенята: заборы, камни, окурки, кошек, сумки, ноги…
Рыжая Стрелка… Ее отказался брать зять старухи Александры Ивановны, что растила собаку. Желание тихих отношений в доме заставило ее бросить собаку.
Третьим был старый белый пес. Его терпели в память об умершем отце: дома он только спал, проводя остальное время во дворе или коридоре.
Когда его оставили, уехав на машине, он не гнался, не лаял.
— Видишь, — сказал мужчина. — Не очень-то мы ему нужны.
— Может, его подберет хороший человек, — ответила жена.
4
Когда подожгли дом, щенок дремал. Он слышал шаги парней, несших канистру, и сквозь сон повилял им хвостом.
Это был толстый щенок. Пестрый. Он не имел имени: хозяин звал его просто Щен.
Он был сыт: последний уезжающий вынул из холодильника кусок языковой колбасы. И пока рабочие поднимали холодильник на машину, его владелец ходил по двору и смотрел, кому отдать колбасу. К нему-то и стал подползать, повизгивая, щенок.
Он был в пыли, с мокрыми дорожками у глаз.
Уезжающий сунул колбасу щенку. И был рад — не пропала.
— Ты бы собаку не бросал, хозяин, — сказал грузчик. — Нехорошо.
— Не моя она, — ответил тот. — Чужая.
Машина ушла, рыча и пуская газы, а щенок ел очень вкусную колбасу. Но он не доел — послышался ужасный грохот. Это пришел и начал работу бульдозер.
Щенок убежал в палисадник и сидел под кленом. Около стояли два парня лет по пятнадцати с волосами до плеч. Они курили, сплевывая, лениво переговариваясь о том, как надо ломать старые дома и на каком по счету толчке этот дом упадет.