— Ты мое утешение, — говорил ему Иванов. Он забыл прежние неурядицы. Глаза его были влажные: Гай показывал работу не просто хорошую, но исключительную.

Иванов за вечерним чаем говорил Алексину, что нет, не зря он старался достичь высот в обучении собак, попался-таки ему Пес с большой буквы. Он его, Иванова, прославит… Милый Гай!..

Отдавая тетрадку с записью всего происшедшего (исключая таблетки), Иванов говорил:

— Мы с тобой не напрасно жили: такой пес!

— Положим, моя Дина была лучше Гая, — хорохорился Алексин, поднимая на макушке волосяной хохолок.

Иванов принимался описывать Алексину, как Гай ловил запах бекаса за сто шагов. Рассказывал, что он шел следами кулика-ручейника, а следы были третьедневочные.

— Что же, не продавать его? — спрашивал Алексин. — Ты возьмешь? А?

— Продавай, ладно! Я… я недостоин. Гаю нужен молодой охотник, а я… жизнь моя кончается.

И всхлипнул. Теперь старики часами перебирали знакомых городских охотников, но не находили среди них достаточно замечательного. Так себе охотники, бухалы да ахалы.

Это угнетало стариков.

Гай же был счастлив. Он видел сны, в которых искал куликов и тетерок.

Наконец Иванов припомнил пригородного старшего егеря, человека, влюбленного в охоту, в собак, в лес. Когда-то он работал инженером-электроником, но бросил свою инженерию и электронику. И ушел в егеря. Переродился!

— Жена его собачница, — говорил Иванов.

— Боюсь, он фанатик охоты, твой егерь.

— Пусть! Но дело охоты знает не хуже нас с тобой. Он молод, силен, у него все впереди.

— Сколько ему?

— Сорок лет. Завидуешь?

— Счастливчик!

— Он такой. Удачливый во всем: в стрельбе, в ружьях…

— Бывает.