К пяти часам утра охота представлялась егерю так: они уезжают в поле. Там есть тетерев, живут куропатки — штук сто. Правда, места эти открыты всем ветрам, зато старики узнают силу чутья собаки, увидят работу Гая на открытом месте. Будто в кино.

Итак, на рассвете они сядут в «газик» и уедут, а затем побредут с ружьями. Спать некогда. Егерь занялся готовкой, не беспокоя жену.

Он принес дров и затопил печь, с удовольствием нюхая горький дымок.

Поставил на огонь котел — сварить овсянку собакам.

Старикам и себе он приготовил завтрак — картошку, яйца и вареную тетерку. Пахло готовкой, стучал крышкой закипающий чайник.

Егерь вышел на крыльцо. День обещал быть холодным и ветреным. Ежась, глядел на просыпающееся село: хозяйки затопляли печи. Затем пошел к Алексею — шоферу.

— Здорово! — сказал он. — Через полчасика подъезжай ко мне. Возьмешь Ивана, с ним махнете в квадрат номер семь.

— Как стариканы? — спросил шофер.

— Спят без задних!

Но егерь ошибся — старики проснулись ровно в шесть. Они быстренько вскочили, увидели в окно начинающийся день, холодный, быть может, со снегом.

— Разве собака покажет в такой день хорошую работу? — расстраивался Алексин. — Ветер унесет запахи.

— Пропала охота, — соглашался Иванов.

…Егерь снял ружье для Алексина. С удовольствием: не ружье — перышко. Двадцать восьмой калибр — редкая вещь!

Из стола он вынул патроны к нему.

Хороши были патроны — гильзы латунные, сияющие, новенькие, капсюли загнаны до упора, пыжи, чтобы не выпали, залиты пчелиным воском. Сам у пасечника брал. А ружьецо, даром что легкое, бьет недурно, старик приятно удивится.

Да и много ли ему надо? Возьмет парочку куропаток — и за глаза. Себе егерь взял «Зауэр» двенадцатого калибра и повел стариков в кухню завтракать. Мимоходом взглянул в окно — все угадывающий Гай уже сидел в «газике».