И зябнувший черный пойнтер рванулся. Прыжком.

И тотчас встал, озираясь и принюхиваясь. Затем пошел с грацией сильной и ловкой собаки.

А из голых берез вышел немецкий кургузый легаш, бородатый и щетинистый.

Повиливая обрубком хвоста, он вел носом по земле, вынюхивая чей-то след. И вдруг встал, а черная птица рванулась в полет: косач взлетел, обнаружив, что дальше ему бежать некуда, — впереди были люди и другая собака.

Хозяин легаша, выбежавший из-за берез, вскинул ружье и промахнулся. Тетерева убил тремя выстрелами, слившимися в один, Иванов.

Бородатый легаш, виляя обрубком, взял тетерева и унес хозяину.

Тот подошел к ним, сутулый человек в очках. («Местный учитель», — шепнул егерь.) За ним шел другой — городской — толстый и молчаливый.

— Полундин, — сказал он, кланяясь старикам.

Учитель, обиженный своим промахом, с ходу начал издеваться над Гаем. Он говорил, что его Аксель полкилометра вел за косачом, и если бы не порыв ветра… Вот друг, он свидетель, соврать не даст.

— Я думаю, мы километра полтора шли, — сказал тот.

И было видно — учитель все же гордится собакой, столько шедшей за птицей. Он говорил:

— Гай верхочут, он того не сделает, что Аксель сможет. В такую погоду выгодно нижнее чутье.

— Гай нам другое сделает, — сказал егерь.

В это время Аксель, нюхавший вокруг, без стойки вспугнул тетерева. По нему промазал Полундин.

— Холод! — сказал учитель, уязвленный неудачей собаки. — Птица запах заперла. Ваш пес тоже бы не причуял. Сейчас нужна работа по следу.

— Что же, я думаю, нам пора, — сказал Иванов.

— Гай, вперед! — приказал старший егерь. И собака пошла в поиск.

Гай несся по полю.

— Черная молния! — сказал Алексин.

— Темп отличный! — отозвался Иванов.

Гай бежал навстречу ветру. Он, как говорят охотники, шел челноком, то есть сновал туда-сюда, будто в руках невидимого рукодела-ткача.