К тому же существовала постоянная опасность того, что лед провалится или льдина оторвется и уйдет в море. Hа следующий день по совету старого эскимоса Сеппала шел ближе к берегу, но, даже сделав это, он двигался в некоторых местах рядом с открытой водой, рискуя утопить, себя, упряжку, а, главное, вакцину. Избежать этой участи и не обречь город на медленное, но окончательное вымирание в тисках холода и болезни мог помочь Леонарду только опытный вожак. Он предупреждал каюра о полыньях и трещинах, он заставлял работать измученных непогодой собак, он выбирал правильное направление в непроглядной тьме, руководствуясь лишь «шестым чевством» любви к хозяину и к своей работе. Однако именно этот самый героический путь оказался для мужественного пса последним. Hа этом пути Того, которому тогда уже исполнилось десять лет, окончательно надорвался.

Когда упряжка достигла подставных за 80 километров от Нома, он больше не смог бежать — у него отнялись лапы. Последний участок пути вакцину везла свежая упряжка, вожаком которой был тогда еще молодой пес Балто. Эта упряжка Гунара Кассона и доставила в Ном вакцину.

Весь путь вакцины из Ненаны в Ном занял почти пять с половиной дней, собаки за это время прошли около 550 километров. И теперь в центральном парке Нью-Йорка стоит памятник Балто, хотя на самом деле под ним должно стоять имя Того.

Так закончилась история одного из выдающихся вожаков Аляски того времени.

Того был «вожаком от рождения» и вся его жизнь была тому подтверждением. Он родился зимой 1915-16 годров. Его отцом был вожак упряжки, на которой Леонард Сеппала побеждал на гонках в 1914 и 1915 годах. Того был единственным щенком в помете и всегда выглядел очень угрюмым и одиноким.

Может быть поэтому ему поначалу невезло с хозяевами. Его приобрел некий Виктор Андерсон, но не смог справиться со своенравным характером пса и вернул щенка хозяину. В шесть месяцев его отдали женщине, которая хотела держать его, как комнатную собаку.