Я вышел во двор и запустил в Глупого щенка палкой. Он принес ее мне обратно. Я погладил его, и мы пошли с ним на прогулку.

На следующую ночь в ход пошли чулки Элис. Оба чулка. Тут до меня начало доходить, что значит быть владельцем Глупого щенка.

Он мешал мне ухаживать за Элис. У нее я всегда ассоциировался со щенком. Она обращалась ко мне только так: «Вы и Глупый щенок». Ни разу не сказала просто «вы». Без Глупого щенка она меня просто не мыслила…

И все же я, ничего не мог с собой поделать — щенок мне нравился. Он был такой забавный. Любил, например, спать вместе с индюками. Такой уж он был оригинал.

Однажды все мы отправились на охоту. Взгромоздились на подводу и поехали в лес, а собаки бежали за нами. Утро полнилось солнечным светом, шелестом деревьев и пением птиц… Элис все время глубоко вдыхала воздух и твердила:

— Понюхайте, как пахнет земля. Разве не чудесно?

Чудесно. Все было чудесно в это утро.

Миновав лес, мы выехали в долину, поросшую высокой травой, и встали во весь рост на подводе, с нетерпением высматривая кенгуру.

Три страуса эму выскочили из кустарника. Изгородь преграждала им дорогу. В испуге они стали бегать взад-вперед вдоль изгороди. Тут их заметили наши собаки и с громким лаем кинулись к ним. Позади всех бежал Глупый щенок, с каждым прыжком отставая от остальных все больше и больше. Но зато лаял он громче всех. Страусы остановились. Они стояли в нерешительности, вытянув длинные шеи, и с беспокойством смотрели в нашу сторону, потом немного потолкали друг друга и снова принялись бегать. Но они все еще не знали, что им предпринять.

Тут эму заметили мчавшихся собак, и облака пыли вылетели из-под их ног, когда они сорвались с места и стали набирать скорость. Шеи их вытянулись, словно пики. Как они мчались!

И как мчался Глупый щенок! Страусы и собаки исчезли среди кустарника и высокой травы; лай и визг замерли вдали.