Малявочника у меня с собой не было. Были только черви. И просто так, чтобы скоротать время, оставшееся до вечера, до начала вечернего клева плотвы, я закинул удочку. Поплавок коснулся воды неподалеку от борта лодки, вздрогнул, но не успев, как положено поплавку, замереть, тут же ушел под воду…

На крючке оказалась плотвичка, резвая, красивая. И я закинул удочку еще раз. И снова поплавок почти тут же ушел под воду вслед за новой плотвичкой.

Так продолжалось недолго. Клев прекратился, и наступила вечерняя тишина. Пора было поднимать якорь и плыть к тростнику за вечерней плотвой. Но неясное чувство ожидания чего-то необычного не позволяло мне подняться с сиденья и взяться за веревку якоря… Ну, подожду еще немного… А вдруг и сюда явится вечерняя плотва?.. А вдруг лещи?..

Солнце давно зашло, и уже успели погаснуть главные, самые яркие краски вечерней зари. Ехать в тростник было уже поздно – рыба туда уже, наверное, подошла и я бы испугал ее своим появлением… А мой поплавок также чутко ждал чего-то необыкновенного в нескольких метрах от борта лодки…

И вдруг он исчез. Исчез сразу. Я инстинктивно схватил удилище и резко подсек. И тут же почувствовал тупой и жесткий удар по крючку, как тогда первый раз у каменистого мыска Бодунова острова, когда окунь-гренадер соблазнился моей мормышкой.

Мой «телескоп» согнулся в дугу, затрещала катушка, а таинственный ночной визитер упрямо тянул в глубину… И снова трещала катушка, и снова я возвращал обратно смотанную рыбиной леску. И наконец подсачек подхватил добычу.

Это был окунь! Чудесный голубой свет исходил от него даже сейчас, в сумерках северной летней ночи.

И снова недалеко от лодки замер поплавок. И снова поплавок почти тут же исчез. А следом еще один окунь-красавец оказался в моей корзинке.

Все было как в сказке… Белая ночь. Рождающийся туман ночной воды. Исчезающий поплавок, дуга удилища и еще одна голубая рыбина, как дань Пелусозера за уважение к его глубинам и тайнам его воды…