— Выше нос, — улыбнулась Листвичка. — Ничего не поделаешь, так уж заведено, — она подобрала с земли вонючий мох и направилась к старейшинам.

— Не повезло, — шепнул Львенок на ухо брату. — Похоже, придется торчать в лагере!

— Листвичка думает, что раз она приносит нам с пустоши мох для подстилок или сладкие соты, то мы всегда будем ее слушаться, — прошипел Воробьишка. — Не нужны нам ее подачки, пусть лучше разрешит сделать то, что нам по-настоящему хочется! Мы просто хотим исследовать окрестности лагеря, что же в этом плохого?

Остролисточка с досадой шлепнула хвостиком по мерзлой земле. Воробьишка знал, что ей хочется выйти из лагеря ничуть не меньше, чем ему самому.

— И все-таки, она права, — надувшись, признала сестренка. — Мы обязаны подчиняться Воинскому закону.

Они поели, поровну разделив между собой мышь и полевку. После еды Воробьишка тщательно вылизался и принялся чистить уши. Он почувствовал, как Речушка вышла из воинской палатки и устроилась на солнышке рядом с Белохвостом и Яроликой.

Пахло от Речушки совсем не так, как от остальных воинов. Воробьишка уже знал, что это запах скалистых гор и падающей воды. Она была самой странной кошкой из всех нечистокровных Грозовых воителей. Воробьишка не мог объяснить, почему это так, но ясно это чувствовал. Может, всему виной был ее запах, а может, дело было непонятной настороженности, которая никогда не покидала бывшую горную кошку.

Шорох в колючем кустарнике, защищавшем вход в лагерь, возвестил о возвращении Ягодки. Третий котенок Ромашки подбежал к куче с добычей и с гордостью закинул на нее свою — толстого лесного голубя.

— Где Ежевика? — крикнул он, поворачиваясь к котятам.

Наставником Ягодки был Ежевика, и Воробьишка жгуче завидовал тому, что шустрый котенок целыми днями тренируется с его отцом, в то время как он даже не смеет нос высунуть за ограду лагеря.