Эту книгу подарил мне – подарил с добрыми, светлыми словами – чудесный человек, Михаил Александрович Заборский… Я перечитываю сейчас его коротенький рассказ о пескарях и вспоминаю, как обещал приехать к нему куда-то под Ржев, на какую-то очень чистую и очень тихую речушку, в которой и водились эти самые пескари.
Эту речушку он отыскал специально для меня. Он писал мне, звал к себе, но я так и не собрался – просто не получилось тогда выбраться, убежать, скрыться от города и встретиться с песчаной отмелью, шорохами стрекоз и струйками песка, которые течение будет обязательно уносить куда-то из-под моих босых ног…
Эх, пескари, пескари… Почему именно вас вспоминаю я так часто, когда заходит разговор о прошлом?.. Пескари Оки, пескари Москвы-реки, пескари Протвы и той самой речушки под Ржевом, на берегу которой ждал меня все лето чудесный человек…
Пескари Оки отошли в прошлое вместе с босоногим детством, оставив в моей памяти навсегда шорохи стрекоз, зной июльского полдня и поющие под ногами пески окских перекатов.
Пескари Москвы-реки были чуть позже, и я встретился с ними почти взрослым человеком… Это было на перекате под Тучковом. Была осень – было то самое время, когда москворецкие клены разгорались красками осенней меди. Эти тихо горящие клены-факелы террасами спускались к самой воде и, встретив наконец быструю воду переката, будто терялись перед ней от неожиданности.
Вода в Москве-реке уже была холодной, и забираться в воду босиком не хотелось. Я стоял у самой воды и трепетно, как в детстве, следил за поплавком, уносящимся вместе с течением.
Вода в осенней реке была прозрачной-прозрачной, и я видел в этой воде больших темноспинных пескарей. Они тесными стайками старались прижаться к песчаному дну, но течение упрямо сносило стайку в сторону.
Исчезала увлеченная струей одна стайка, и почти тут же на ее месте появлялась другая. Казалось, пескари устремились сюда, к песчаной отмели, навстречу течению, только для того, чтобы самим этим стремлением утвердить что-то очень важное для себя. Они упрямо шли навстречу течению, как по обету, отступали, не выдержав напора струи, и снова шли только сюда.