Заповедниками надо дорожить хотя бы потому, что их так мало. И потому, что они важны для нации. Ничего не должно меняться на заповедной, охраняемой земле. Ничего! Пусть здесь стоят, как и прежде, древние могучие леса, шелестит степной ковыль, текут чистейшие ручьи и реки, размножаются в природных условиях дикие звери, птицы и рыбы. Нетронутые участки природы с устойчивыми законами развития помогут будущим поколениям не по книгам, гербариям и чучелам, а воочию увидеть то, что было до них сто, пятьсот, тысячу лет назад, — увидеть и сравнить с тем, что есть.

Директор заповедника и его заместитель по науке сидели, запершись, в кабинете и почти непрерывно звонили Пахтану. На вопросы им отвечали очень невразумительно, в лучшем случае, успокаивали, повторяя, что проблема ещё не решена окончательно. Самого Пахтана нигде не находили. Потом директор разговаривал с известнейшим учёным, который очень хорошо знал Кавказ, работал здесь когда-то много лет.

— Открыть резерват для посещения? Вы меня удивляете, — сказал он директору.

— Да, для туристов, для автотуристов, — повторил директор. — Я сам слышал эту фразу на совещании.

— Кстати, у вас и сейчас есть туристские маршруты по заповеднику?

— Они проходят самым краем заповедника, у западных его границ.

— Разве их недостаточно для знакомства с Кавказом?

— На совещании высказана мысль, что нельзя утаивать от путешественников естественную красоту в глубоких резерватах.

— Вы шутить изволите! — рассердился учёный.

Спустя несколько дней была получена телеграмма, извещающая коллектив заповедника, что к ним на днях выезжает старший специалист для разрешения всех недоуменных вопросов.

Похоже, что все уладится. И от этой доброй мысли постепенно спало нервное напряжение.

Однако в разрешение конфликта верили далеко не все. Зоолог Котенко хмуро щурился, слушая успокоительные разговоры.