Небольшие лесные поселения, оторванные от современных дорог, небольшие полоски земли, отвоеванной у леса, не могли в то время дать людям то, что получали другие люди, работавшие в крупных сельских хозяйствах.

В лесной деревушке можно было прожить: кормил лес, кормили озера, что‑то давала скотина, родилась на огородах картошка. Но потребности людей росли, росло требование к людям, обрабатывающим землю. Почта, которая лишь раз в неделю пробивалась к лесным поселениям по тяжелым дорогам, уже не устраивала. Школа, где было всего четыре класса при одном учителе, тоже отходила в прошлое: четыре класса образования были слишком незаметными рядом с восьмилеткой, которая давала путь к управлению техникой.

Мне пришлось пережить самому то время, когда еще жили последние лесные поселения и когда другие села и поселки резко изменялись в лучшую сторону. Мне приходилось встречать жителей таких глухих деревушек, только что прошедших тяжелую лесную дорогу. Они выходили к «людям» за делами, в гости. Они были молчаливы и сосредоточенны, встретив другую жизнь, где светились электрические лампы, где в магазинах были такие товары, которые в лес и не завезешь, где каждый день были свежие газеты и где по вечерам в каждом доме светились экраны телевизоров. Сильные и мужественные жители лесных поселений выглядели будто растерянными, обиженными рядом со своими родственниками, работавшими на больших фермах, на тракторах. Я искренне жалел этих лесных людей и откровенно сочувствовал им.

Мне и самому много раз приходилось точно так же выходить из леса к людям, точно так же теряться и чему‑то завидовать. Я жил в лесу и один, жил в небольших лесных поселениях и с семьей, работал, ловил рыбу, охотился, писал, уставал от работы, был счастлив от этой усталости, но всегда чувствовал себя как‑то неловко, когда приходил туда, где жизнь била ключом…